Буду откровененъ: въ самомъ началѣ разработки я настраивался на то, чтобы привлечь къ ней минимально возможное количество людей и ресурсовъ, а въ идеалѣ вообще ограничиться исключительно силами и возможностями нашей артели. Причинъ тому много, всѣ онѣ достаточно вѣсомы сами по себѣ, а ужъ въ совокупности формируются въ практически желѣзное правило.
Но въ минуту сомнѣній и тягостныхъ раздумій [о судьбахъ Родины], когда я почти увѣрился въ томъ, что жигана-тапёра съ пулемётомъ наперевѣсъ я никакъ не придумаю самостоятельно и, видимо, буду вынужденъ делегировать сей актъ творенія какому-нибудь особенно умному мозгоневоду, меня осѣнило: зачѣмъ придумывать того, съ кѣмъ я буквально третьяго дня сидѣлъ въ одномъ околоткѣ?
Я немедля отписалъ Васо, испрашивая у него разрѣшеніе на использованіе его образа въ нарративной игрѣ. Васо съ большимъ энтузіазмомъ отнёсся къ моей идеѣ, а увидѣвъ эскизы, пришёлъ въ совершеннѣйшій восторгъ.
Такъ въ игровомъ пространствѣ «Вояжа» появился Васо Рощинской (ака Василій Поповъ) — въ міру не только харизматичный жиганъ, но ещё и блестящій фотохудожникъ и просто исключительный человѣкъ: въ нёмъ есть та самая лёгкость, съ которой можно проѣхать полстраны и не устать отъ разговора.
Давеча, а точнѣе намедни, онъ почтилъ артель разработчиковъ своимъ визитомъ.
Визитъ вышелъ недолгимъ, но яркимъ, почти фееричнымъ: однимъ изъ его эстетическихъ итоговъ стали нѣсколько фотографій, сдѣланныхъ въ ближайшемъ отдѣленіи охранки и любезно предоставленныхъ намъ на слѣдующій день.
На карточкѣ № 417 — мы вдвоёмъ: ростомѣръ у стѣны, годъ въ углу — вся эта строгая рамка будто сама подсказываетъ, какъ держаться. И держится Васо не какъ артистъ, старающійся казаться важнымъ, а какъ человѣкъ, который знаетъ, что такое кадръ изнутри. Онъ всю жизнь стоялъ по ту сторону объектива — и потому лучше многихъ понимаетъ, какъ выглядитъ правда въ рамкѣ.
А на карточкѣ № 418 Васо уже одинъ, съ финкой въ рукѣ. И тутъ самое удивительное: глаза у него добрые-добрые, хоть и безъ ленинскаго прищура, но и безъ него любой поймётъ: хотѣлъ бы полоснуть — давно бы полоснулъ. Ну а если не полоснулъ до сей поры, значитъ уже и не полоснётъ.
Въ этомъ кадрѣ самъ Василій: тотъ самый человѣкъ, съ которымъ пріятно ѣхать, пока дорога хорошая, а когда и если она станетъ плохой, можно быть увѣреннымъ, что для тѣхъ, кто сталъ тому причиной, онъ сдѣлаетъ её просто невыносимой.
Именно это намъ и было нужно. Его характеръ сложенъ и нелинеенъ. Изобразишь уголовника — тайна исчезнетъ на первой страницѣ. Изобразишь піаниста — и пулемётъ въ его рукахъ будетъ смотрѣться примѣрно какъ гусарское сѣдло на коровѣ.
Васо прекрасно и непротиворѣчиво воплотилъ въ своёмъ обликѣ сразу и свѣтъ, и тьму: піанистъ съ пулемётомъ въ рукахъ, какъ и жиганъ, свободно вращающійся въ квинтовыхъ кругахъ, въ его исполненіи выглядятъ именно такъ, какъ должны. Засимъ — поклонъ ему и благодарность: труппѣ съ нимъ повезло больше, чѣмъ она разсчитывала.
А теперь — къ вамъ, дорогой читатель. Случай съ Васо, а въ особенности совершенный его восторгъ отъ участія въ этой эскападѣ, натолкнулъ насъ на мысль о томъ, что этотъ кунштюкъ вполнѣ можно использовать въ качествѣ обѣщаннаго сайдгрейда. Посему напоминаемъ: любой желающій, заплативъ небольшую по нынѣшнимъ временамъ сумму, тоже можетъ стать частью исторіи «Вояжа» — для того у насъ и заведёнъ ангажементъ. Пусть вашъ образъ встанетъ въ рядъ съ нашими героями, пусть и вашъ силуэтъ окажется въ рамкѣ хроники — въ томъ самомъ стилѣ, который мы такъ старательно собираемъ по кадрамъ. Вѣдь «Вояжъ» — это не только наши задумки, это уже цѣлый міръ, которому, возможно, не хватаетъ именно вашего облика.