Читатель, вѣроятно, помнитъ, что въ прошломъ фельетонѣ я имѣлъ неосторожность напечатать слова антрепренёра о томъ, что счётъ идётъ на нѣсколько дней, а онъ послѣ просилъ ихъ не печатать. Долгъ службы велитъ мнѣ теперь сообщить нѣчто небывалое: срокъ вышелъ, и сказанное оказалось правдой. За семнадцать лѣтъ при типографіи я такого не упомню и потому провѣрилъ дважды.
Пробный билетъ перемѣнился на полный. Прежде путь оканчивался въ Москвѣ съ похвальной столичной краткостью: сѣлъ въ Петербургѣ, вышелъ въ Москвѣ, извольте быть довольны. Нынче за Москвою открылись обѣщанные пять городовъ, и дорога идётъ до самаго Кисловодска — семь городовъ отъ первой афиши до послѣдней.
Провѣрю обѣщанное по пунктамъ, ибо въ томъ и состоитъ ремесло. Цеппелинъ надъ дорогою — есть; видѣлъ собственнымъ глазомъ, и надъ жандармскимъ управленіемъ въ томъ числѣ, что придаётъ воздухоплаванію особую прелесть. Пароходъ по Волгѣ — есть, и Волга по зимѣ не встаётъ: государевы грельни держатъ воду тёплою, какъ и было объявлено. Учрежденіе, повторю, образцовое. Прибавился и разбойный трактъ, о которомъ мнѣ въ тотъ разъ не сказали ни слова, — надо полагать, изъ деликатности.
Васо Рощинской къ труппѣ присталъ, фортепьяно знакомство съ его манерами пережило. «Максимъ» вступаетъ, какъ и предсказано, безъ вызова на бисъ; спорить съ нимъ по-прежнему затруднительно, и публикѣ моей я совѣтую въ эту минуту стоять не противъ него, а рядомъ.
Теперь о счётѣ, ибо публика любитъ, когда репортёръ приводитъ цифры и притворяется, будто понимаетъ ихъ. Семь городовъ, шестьдесятъ пять исторій, шестьсотъ пятьдесятъ четыре нарисованныхъ кадра, семьдесятъ четыре тысячи словъ, семьсотъ семнадцать развилокъ, двадцать два аркана Таро и двадцать одинъ музыкальный мотивъ, писанный для этой дороги и ни для какой другой. Я честно пытался пересчитать развилки самъ и сбился на третьей сотнѣ, чѣмъ и подтверждаю: ихъ много.
Порядокъ проѣзда таковъ. Петербургъ и Москва даются даромъ — сѣсть, доѣхать до Нижняго и рѣшить, надобно ли вамъ дальше. Билетъ до Кисловодска — тысяча рублей, единожды и навсегда, съ того самаго мѣста, гдѣ вы сошли. Ни подписки, ни второго платежа, ни рекламы, ни сундуковъ съ ключами, ни ежедневныхъ порученій, за неисполненіе коихъ у иныхъ антрепризъ отбираютъ благорасположеніе. Интернетъ дорогѣ не нуженъ вовсе: взяли — ѣдете.
Сроковъ въ этомъ фельетонѣ болѣе не будетъ — ни единаго. Обѣщать намъ теперь нечего: гастроль объявлена, поѣздъ поданъ, публика на перронѣ. Остаётся то, чего антрепренёръ и добивался всѣ эти мѣсяцы, а именно чтобы кто-нибудь наконецъ поѣхалъ.
А. М. Лёвушкинъ, репортёръ