Читатель, вероятно, помнит, что в прошлом фельетоне я имел неосторожность напечатать слова антрепренёра о том, что счёт идёт на несколько дней, а он после просил их не печатать. Долг службы велит мне теперь сообщить нечто небывалое: срок вышел, и сказанное оказалось правдой. За семнадцать лет при типографии я такого не упомню и потому проверил дважды.
Пробный билет переменился на полный. Прежде путь оканчивался в Москве с похвальной столичной краткостью: сел в Петербурге, вышел в Москве, извольте быть довольны. Нынче за Москвою открылись обещанные пять городов, и дорога идёт до самого Кисловодска — семь городов от первой афиши до последней.
Проверю обещанное по пунктам, ибо в том и состоит ремесло. Цеппелин над дорогою — есть; видел собственным глазом, и над жандармским управлением в том числе, что придаёт воздухоплаванию особую прелесть. Пароход по Волге — есть, и Волга по зиме не встаёт: государевы грельни держат воду тёплою, как и было объявлено. Учреждение, повторю, образцовое. Прибавился и разбойный тракт, о котором мне в тот раз не сказали ни слова, — надо полагать, из деликатности.
Васо Рощинской к труппе пристал, фортепьяно знакомство с его манерами пережило. «Максим» вступает, как и предсказано, без вызова на бис; спорить с ним по-прежнему затруднительно, и публике моей я советую в эту минуту стоять не против него, а рядом.
Теперь о счёте, ибо публика любит, когда репортёр приводит цифры и притворяется, будто понимает их. Семь городов, шестьдесят пять историй, шестьсот пятьдесят четыре нарисованных кадра, семьдесят четыре тысячи слов, семьсот семнадцать развилок, двадцать два аркана Таро и двадцать один музыкальный мотив, писанный для этой дороги и ни для какой другой. Я честно пытался пересчитать развилки сам и сбился на третьей сотне, чем и подтверждаю: их много.
Порядок проезда таков. Петербург и Москва даются даром — сесть, доехать до Нижнего и решить, надобно ли вам дальше. Билет до Кисловодска — тысяча рублей, единожды и навсегда, с того самого места, где вы сошли. Ни подписки, ни второго платежа, ни рекламы, ни сундуков с ключами, ни ежедневных поручений, за неисполнение коих у иных антреприз отбирают благорасположение. Интернет дороге не нужен вовсе: взяли — едете.
Сроков в этом фельетоне более не будет — ни единого. Обещать нам теперь нечего: гастроль объявлена, поезд подан, публика на перроне. Остаётся то, чего антрепренёр и добивался все эти месяцы, а именно чтобы кто-нибудь наконец поехал.
А. М. Лёвушкин, репортёр